Во время нашей поездки в Нью-Йорк в городе происходило нечто такое, из-за чего бронирование отелей на Манхэттене на этот период превратилось в настоящую проблему. Эта проблема, увы, оказалось и нашей личной. Номер в драгоценном Хилтоне на 42-ой улице был забронирован у нас лишь на два дня, а последнюю ночь нам предстояло провести в каком-то отеле неподалеку от аэропорта Дж.Кеннеди. Очень печальный для нас, но непоправимый факт. Поэтому после философской прогулки по Центральному парку мы вернулись в Хилтон, собрали свой вполне спартанский багаж и загрузились в такси, призванное доставить нас в отель номер два.
На пути туда мы впервые узнали, какими безнадежными и невыносимыми могут быть нью-йоркские пробки. Нам и раньше случалось простаивать в такси на стритах и авеню Манхэттена, но то, что творилось в тот вечер в Квинсе, не шло ни в какое сравнение с нашими прошлыми транспортными затруднениями. Плотные караваны машин практически стояли на одном месте. Движение состояло из бесчисленных двух-трехметровых рывков вперед, за которыми следовала пара минут неподвижности. Такая манера езды – самый эффективный способ превратить дорогу в ад. Даже лицо Андрея приняло зеленоватый оттенок. Что уж говорить обо мне, известном страдальце.
За те три часа, в течение которых мы добирались до своего отеля (типичнейшей четырехзвездочной привокзальной ночлежки), я успела возненавидеть таксиста, Квинс, Нью-Йорк и себя. Лишь Андрей избежал этой участи, потому что трогательно заботился обо мне всю дорогу (не то, чтобы от его заботы мне становилось легче, но сам факт этой заботы подсознательно был мной учтен). Понятно, что с таким настроением перспектива запланированной вечерней встречи с Манхэттеном лопнула в воздухе, как пузырьки шампанского. Душ, ужин в номере и сон – таков был ожидавший нас набор развлечений на остаток дня. Зато в тот вечер я вновь убедилась, какая огромная удача - быть рядом с человеком, который поддержит любой разговор, от геополитики и истории западноевропейской живописи до лечения кашля и воспитания детей, который не осудит за бесславное сидение в номере и будет весь вечер беспокоиться о твоем, в общем-то, вполне благополучном, здоровье.
