Говорят, это не совсем Америка. Нью-Йорк — это Мекка, Мекка для всех. Здесь все равны и свободны. Итальянцы, китайцы, арабы, поляки, испанцы, русские, афро-американцы и прочие, прочие. Всех очень много и все очень разные. И поэтому не ощущаешь себя чужим, приезжим. Такой себе человек Мира.
Нью-Йорк текуч, стремителен, изменчив, его очень сложно уложить в голове.
Город состоит из пяти районов, но великим его делает лишь изначальное ядро — Манхэттен. За его пределами нечего делать не только пришельцу, но и нью-йоркцу — разве что ночевать или с крыши бруклинского дома глядеть на огни Манхэттена.
Облик Манхэттена очень разнообразен. Городской ритм, размах и хаос Midtown’а сменяется романтикой, неспешностью и поэзией Greenwich Village и Soho. Сохраненная, нетронутая природа с ее звуками, красотой и секретами населяет огромный по территории Central Park — любимое место гуляний и отдыха ньюйоркцев. Граница Центрального парка — это начало опасного, но влекущего Harlem — в прошлом места обитания культурной элиты Нью-Йорка, где сейчас в красивых домах той эпохи живут черные, порой агрессивные люди.
Приятное место для жизни в Нью-Йорке — Roosevelt Island, к которому через East River высоко в небе тянется канатная дорога. Остров маленький — на нем помещается примерно 20 домов, одна школа, старинная церковь, маяк в конце острова и смешные фигурки, плавающие в воде.
Стейнбек однажды сказал: «…если вы жили в Нью-Йорке, и он стал вашим домом, ни одно иное место вам не подойдет». Я не знаю, хотелось бы попробовать!
Иногда этот громадный город молчалив и мрачен. Иногда он восхищает тебя своей открытостью и искренностью. Здесь очень много людей и очень много сумасшедших. Ведь как не считать сумасшествием езду на скейте по дороге с машинами? Много велосипедистов, хотя специальных дорожек для них нет, а движение тоже сумасшедшее. Пешеходы очень наглые и ленивые, ходят на красный свет. И почти все водители это терпят. В маленьких чайно-кофейных местах люди зависают надолго, они читают или готовятся к экзаменам.
По всей Америке люди перемещаются на машинах. Они даже могут не догадываться о существовании метро в их городе. В Нью-Йорке люди гуляют. И очень приятно влиться в их поток. Нью-йоркское метро меня пугает и отталкивает. Оно очень грязное и нечесаное, нетронутое современным порядком. И потому выглядит очень по-старинному.
От непрекращающегося дождя на целый день прячусь в Музей современного искусства (МОМА). Из больших окон, по которым каплями течет дождь, смотрю на город и его жителей, спрятанных под зонтиками. И здесь мне открывается душа человеческая. По кругу комнаты расставлено 48 колонок, по которым распределены голоса. Сначала появляется шепот в одной, потом другой колонке. Шепот постепенно перерастает в пение. Безумно красивое. Ангельское. Люди, которые слышат это, улыбаются и плачут.
Я была в Нью-Йорке 9 лет назад. Но моя память пошутила надо мной. Я помню его только по фотографиям. Вот мы в лифте, который мчит нас на 102 этаж Empire State Building, но я не помню очереди, которая по-прежнему тянется к лифту. Я хожу улицами этого, вроде бы знакомого, города и ищу маленькую Статую Свободы, в обнимку с которой фотографировалась в прошлый раз. Но помнить дощатый пол в старом потру (Old Seaport) по фотографиям невозможно! И я иду туда, чтобы установить контакт со своим прошлым, со своими воспоминаниями. И нахожу в этом умиротворение. Я в 11 лет с баночкой Coca-Cola, а на заднем плане — Brooklyn Bridge и я теперь, а на заднем плане — Нью-Йорк, Нью-Йорк…
