За время общения с наркоманами я понял одну важную вещь - не перечь человеку, в башке у которого пляшет КРЭК. Он как взбесившийся слон, в гоне, может просто тебя не заметить, при этом случайно затоптав.
Длинный блэк, с не вяжущимся с его ростом, тонким писклявым голосом, энергично тыкал мне в брюхо своей пушкой. И не менее энергично, высказывал свое желание, как можно быстрее поехать, мотивируя тем - что у меня, моей мамы и еще у кого-то из моих родственников связанных видимо с моей мамой, могут возникнуть серьезные проблемы со здоровьем.
В такие моменты, возникает сильное желание поверить, что ты стал невольным участником какого-то третьесортного шоу, или съемок боевика. Но невероятный по силе импульс центральной нервной системы, просто трахает сознание: «Емое, как же я вляпался!!!».
От негра, воняло потом, и чем-то кисло – горьким. Странно, но сознании до сих пор хранит отпечаток запаха свеже-политого асфальта, который был фоном для всего остального, что произошло тем не по весеннему теплым, почти летним утром.
Живот сводил предательский спазм, в голове промелькнула реклама средства от поноса. Неадекватная моя улыбка и то, что я незамедлительно завел двигатель, видимо немного расслабили моего непрошеного пассажира.
«Стой!.» скомандовал он. Открылась, и тут же захлопнулась задняя дверь салона, второй сообразил я. «Теперь вперед!!!» - резюмировал длинный.
Я дал газу, объезжая припаркованый впереди автомобиль. Нервничал ли я? Е… вашу мать, а что может испытывать человек, в бок которого упирается ствол, который держит в руках у человек, судя по признакам взявший дурь не более получаса назад. И особый колорит это маски на их лицах. То что это не спортсмены не вызывало сомнения, а мысль о том что они делали минут 10 назад, сделала мои движения какими то неестественно резкими.
Резко тронувшись, в следующую секунду я ударил по тормозам. Звук выстрела и вой сигнала, чуть не влетевшего в меня такси, пролились омерзительно-холодным, липким потом по моей спине и подмышкам.
«What the fuck you doing matherfucka?» - заорал из салона второй, толи мне толи своему напарнику. Длинный, которого при торможении хорошенько шмякнуло о лобовое стекло был в дауне, что по сути и спасло мой живот от дыры. Его ствол шмякнулся куда-то ему под ноги.
«Быстро выскочить на улицу, или схватить пистолет?» - мелькнуло в моей голове. Тоже самое, видимо пришло в голову и заднему.
«Давай вперед!» - сказал он. И для надежности приставил, что-то предательски холодное – твердое к моему затылку. Я опять дал газ, и набирая скорость понесся вперед.
В ста метрах впереди, на светофоре, такси которое чуть не врезалось в меня, в этот самый момент протаранило машину скорой помощи. Где-то сзади, с боковых улиц, послышался вой полицейских сирен. Поравнявшись с перекрестком, я отметил, что таксист висел на рулевом колесе, а голова была залита кровью.
И что то достаточно сильно подсказывало мне, что это было связанно не с аварией, а стой ситуацией в которой оказался я.
«На следующем повороте, на право» - бросил нигер сзади, то что он тоже блэк я уже не сомневался, рэп был одним из основных музыкальных направлений на радио в ранние утренние часы.
И уже проехав перекресток я увидел, что на все это смотрит открыв рот гребаный грек, так и не согласившийся открывать, свое гребанное кафе, на 10 минут раньше. Если все это кончиться благополучно, пиздец его витрине ...
Опасно. Нет очень – очень опасно! Называть черного – нигером, в районе 129 стрит Манхетана. Это и есть тот самый известный район со звучным именем – Harlem. Некогда довольно преуспевающий Голландский район (Harlem – Holland), давно превратился в логово люмпенизма преимущественно афро – американского населения.
Видимо тот, у кого под рукой не оказалось словаря, возможно, спросит кто такие люмпены. Люмпены – это асоциальный слой населения, паразитирующий на социальных программах общества. Когда то в Америке была война, Новый Свет отбившись от притязаний старого делил земли и организовывал новые социальные институты. В итоге кроме принятой и всем хорошо известной Декларации прав человека, в новом свете было отменено рабство. Отмена рабства, принесла кроме демократизации общества и безусловного признания прогрессивности самого этого факта, много неудобств белому населению юга страны. В первую очередь следовало признать, что все люди равны, и цвет кожи не является определяющим фактором разделения на господ и рабов. Не многие смогли изменить себя, и южане предпочли вложить деньги в машины, чем оплачивать наемный труд своих бывших рабов.
В итоге большое количество черного населения начало мигрировать в поисках работы в центры севера. Все что они умели делать – это собирать хлопок и возделывать поля, но востребованость такой рабочей силы, в промышленной зоне севера была крайне низкая. В негритянских поселениях, на окраинах больших городах царили голод, безработица, безденежье и самое страшное для всех американцев это отсутствие каких либо перспектив.
И тогда родилась великая афро – американская идея. Сложно сказать, кто это придумал, но мысль была пророческой и на века. Афро – американцы решили предъявить счет Америке, и соответственно всем белым населяющим ее. Они придумали некоторую форму морального - ожидания контрибуции за своих предков, насильно увезенного с родного материка, и помещенных в рабство на целые столетия.
Круто да, вывезли 3 твоих пра – пра – пра – бабушек считай что тебе должны 3 лимона, 7 пра – пра – пра – дедушек – 7 лимонов (так кем там у меня был дед в 1917 году?). Засада была только в том, что никто им этих денег платить не собирался. Тогда и появились - Люмпины.
Схема жизни люмпена достаточно прозаична. В хороший благоустроенный район вселяется обеспеченная пара черных. Через месяц, в их доме уже проживают семей пять. Все они на социальных программах, и выселить их составляет массу проблем. Уже через год, когда-то благоустроенный район превращается в груду развалин. Наркота, проституция, преступность понятия – сопровождающие быт черного населения (жить то на что-то надо), вынуждают белых переселяются в другие районы. Людям намного важней их обустроенного быта, быть спокойными за свою семью в завтрашнем дне, а уж одна мысль, что у твоей дочери может родиться черный мальчуган, сорвет любого отца с насиженных мест. Дома в таком районе катастрофически дешевеют, потому что белые их не покупают, а у черных нет таких денег. Да к тому же они скоро перестают платить и за проживание и за коммунальные услуги, зачем «Америка нам должна!». Постепенно в этом районе отключают воду, потом газ, свет. Блэки начинают греться, так как это делали наши предки, открытым огнем полыхающих соседних домов. Им это по барабану, рядом еще есть соседний, пока благоустроенный район…
И еще один штрих. В повседневной жизни я столкнулся с тем, что меня достаточно сильно напрягало то, как черные смотрят тебе в глаза. Очень часто при разговоре они блуждают глазами по сторонам, стоя в пол оборота повернувшись в твою сторону, или наоборот как-то уперто с вызовом смотрят прямо в глаза. Данную особенность объяснил мне Крис. Кто такой Крис и как я с ним познакомился? Поверьте круто, а кто он такой сейчас раскажу. Как то раз в классе, где я изучал английский в стенах славного Long Island University, нам задали тему написания эссе о расовых дискриминаций. О лень матушка, знал бы я, что она может сыграть такую злую штуку, видит бог промолчал бы. Но писать не хотелось. Моя реплика – что я не расист и мне неочем писать, так как в стране где я рос и развивался негров не линчевали, до конца моего обучения наградила меня славой первого расиста колледжа. Возможно, я не так построил фразу, а может они действительно поняли что я имел в виду, но из 13 студентов класса в котором это все прозвучало 10 были именно теми самыми афро – американцами. И тот шум и гвалт который поднялся в аудитории прилепили мне ярлык первого скинхэда колледжа. Одно описание пикетов тех самых цветных ребят за отчисление меня из колледжа, займет не один час вашего драгоценного времени.
Но продолжение этой истории подарило мне одно замечательное знакомство. Его звали Крис. Он был лидером гаитянской группировки блэков. Их авторитет был довольно высок, в олигархической структуре группировок черных, и они курили один из самых дорогих планов, произраставший в садах солнечного острова ямайки. Крис пришел разобраться, кто этот белый, и как он осмелился на такой беспрецедентный случай. Он нашел меня в университетском парке, когда я с двумя своими приятелями коротал время между занятиями. Коротать время достаточно приятно помогал, какое то время назад забитый косяк. Подойдя к нам с двумя своими приятелями, Крис коротко спросил: “Ты и есть Виталий?” Возможно, если бы не косяк я ответил бы отрицательно, но центры самосохранения видимо, где то левитировали в тот момент, и я сдал себя с головой: «Да, конечно». Он уверенно, без суеты достал здоровенный, блестевший на солнце никелированными поверхностями ствол и приставил его к моему лбу. “Скажи - нигер” – попросил он. Сложно прогнозировать такие ситуации, и тем более сложней, впоследствии анализировать иные варианты поведения. Но косяк сделал свое дело, я назвал его негром, раньше, чем сам осознал это. Около минуты каждый из нас переваривал сложившуюся ситуацию. Молчание прервал один из моих друзей, разрядив ситуацию предложением, а не забить ли нам еще косяк по этому поводу. Какой, настоящий ямайковский черный откажется от этого. Да еще перед важным разговором, или в ходе него. В тот вечер, да и в дальнейшем мы достаточно регулярно пересекались с Крисом, и он очень много дал мне в понимании того – кто же они афро – американцы в селом, и за что они так ненавидят белых.
Черные ненавидят белых – за свой страх, страх быть черными в стране белых. Годы жизни рабами их прадедов и прабабок вбили в них этот страх. А их упертый взгляд в глаза белого собеседника, не что иное, как генетический страх рабов перед белым хозяином, вбитый на плантациях юга в виде закона для их предков – «Смотреть в глаза хозяина нельзя!».
